Крутая лестница ведёт к двери вагона. Войдя в него, пассажир занимает одну из жёстких деревянных лавок. За окном, под тихий стук колёс сменяются виды. Ещё пара мгновений — и свет практически погаснет, и лишь старая керосинка с тревожным мерцанием останется озарять вагон. Поезд, приняв на станции очередных пассажиров, трогается. Звучит гудок, и сердитый голос кондуктора спрашивает чей-то билет. Так начинается путешествие в прошлое — почти на два столетия назад.
Поезд переносит нас в дни правления Николая I — времена предрассудков и преследований. Евреям не дозволено свободное перемещение по Российской империи, а уж о переезде за черту оседлости не может быть и речи. Изменения начались лишь при Александре II. Его реформы дали «полезным» евреям чуть больше свободы. Те, кому посчастливилось получить высшее образование, теперь вольны перебираться в города.
Об этом нам и повествуют голоса рассказчиков, очевидцев тех событий. Кто-то с радостным волнением встречает императора Александра — реформатора, освободителя. Кто-то, вопреки своей семье, надеется поступить в университет — он берёт билет на поезд, тем самым задавая отсчёт еврейским миграциям. На экране в передней части вагона сменяются кадры хроники, вырезки из императорских указов, даты и цифры. Страшные цифры: в одном только Кишинёвском погроме погибло полсотни человек, не считая шести сотен раненых.
Очередное покушение на Александра II оборачивается трагической гибелью императора. Народные слухи быстро находят виноватых — в евреях, и доказательств народ не ищет. Начинаются погромы, а следующие за ними новые ограничения делают жизнь ещё труднее. Дорога на поезде, поначалу казавшаяся лучиком надежды на пути в новую жизнь, теперь становится бегством. Бегством от преследований, несправедливости, жестокости. Стены вагона тают. Кинохроника: куда ни взгляни, всюду развалины, оставленные после бесчинства толпы, движимой ненавистью.
И вот ты сидишь с мокрыми глазами, оглядываешься по сторонам, вжавшись в лавку, и не можешь ни понять, ни принять. Откуда в людях столько злобы к ближнему? Неужели различия между народами (и речь тут не только про евреев) столь существенны, что оправдывают такую ненависть? Почему мы веками топчемся на месте порознь, когда могли бы идти вперёд сообща?
И всё же авторы инсталляции щадят зрителя. За страшными цифрами скрываются куда более чудовищные подробности, многие из которых остаются за кадром. Голоса рассказчиков описывают ужасы Кишинёвского погрома, но это только личные истории отдельных людей. Впрочем, инсталляция — не документальный фильм, у неё нет цели осветить трагические события поминутно. Тем более, что в обратном случае, уверен, особо чувствительный зритель мог бы лишиться рассудка.
Последние минуты инсталляции все же возвращают утраченную надежду. Миграции в хронике оканчиваются 1905 годом — тогда совсем маленькая Голда Меир сбегает с семьёй из Киева в Америку. Спустя сорок лет она вернётся в уже советскую Россию, будучи послом недавно созданного государства Израиль. «Может, мама и тётки плакали бы не так горько, если бы знали, что я вернусь в Россию как посланник еврейского государства», — говорит голос рассказчицы, подводя черту под трагической историей вековых гонений
Нет пути легче ненависти к тому, что тебе чуждо — ненавидеть проще, чем любить. Но, может, если мы попытаемся увидеть мир глазами других, то сможем понять не только их, но и узнаем что-то о самих себе?
