Прежде чем заняться режиссурой, Владимир Хотиненко окончил Свердловский архитектурный институт, примерно в то время, когда только зарождался уральский рок. Хит «Гудбай, Америка» впервые прозвучал в его фильме «Зеркало для героя». В молодые годы Хотиненко и сам играл на гитаре и пел в ансамбле «Машина времени», не подозревая о том, что одноименная группа существует в Москве.
Мы поговорили в горячую пору вступительных экзаменов, которые в творческих вузах особенно эмоциональны.
— Вы опять в авангарде и активно насаждаете использование ИИ во ВГИКе?
— Я хочу, чтобы наши студенты были погружены в эту тему как наиболее актуальную в наше время. Существуют разные точки зрения. Кто-то боится ИИ, апеллирует к Голливуду, где продолжают устраивать забастовки, чтобы не допустить замены живых актеров нейросетью. Но надо трезво относиться к существу кино. Оно всегда было техническим видом искусства.
С появлением звука разразился чудовищный скандал, говорили, что кино как искусство закончилось. Появление цвета тоже вызвало бурную реакцию. Еще Робер Брессон сказал, что кино не сформировалось.
Появление мобильных телефонов стало революцией. Сегодня любой человек может снять на мобильный телефон кино. Уже есть фестивали, которые такое кино показывают.
Когда я начинал работать в кино, нужны были камера, свет, пленка, масса вещей, от которых ты сильно зависишь. Я всегда завидовал аниматорам, которые занимались тем, чем хотели. Сегодня ИИ дает свободу, удешевляет кинопроизводство. Кино ведь всегда зависело от денег как ни один другой вид искусства. А ИИ позволяет не очень от них зависеть, даже очень сильно не зависеть, и заниматься творчеством.
Искусственный интеллект — это просто средство. Надо относиться к нему как к дополнительному звену. Есть же художник, художник по костюмам, оператор, и теперь есть ИИ. Важно просто правильно это понимать.
— Как все происходит на практике в академическом учебном заведении?
— У меня есть ребята, которые этим активно занимаются. При этом в творческом процессе непременно участвуют оператор, художник, и если их нет, то получается нечто средненькое. Актеры, переживающие из-за того, что их вытеснит ИИ, должны помнить о том, что они выбрали профессию, в которой конкуренция имеет принципиальное значение. Их выбирают или не выбирают. Да и режиссеры тоже могут стать или не стать представителями своей профессии. Это нормальный кинематографический процесс. Не надо пугаться искусственного интеллекта по той простой причине, что каким бы он ни был, он никогда не узнает, что такое тактильность, прикосновение, поцелуй.
— Из ВГИКа теперь можно выйти не с дипломной короткометражкой, а с полнометражным фильмом, если войти в тройку избранников. Как это работает?
— Этот процесс только начался. Он живой и тоже рискованный. Нам еще предстоит доказать, что мы не зря его используем. Нам нужно, чтобы все три полнометражных дипломных проекта были достойны внимания, и это архисложная задача. Первый «Коммерсант» оправдал себя. Даст бог, и дальше справимся. Это очень хорошая практика.
У нас есть система питчинга. Представители разных мастерских предлагают свои проекты. И мы стараемся выбрать те из них, которые будут достойны этой идеи.
В принципе, полнометражный дипломный фильм — это предел мечтаний. Надо дать возможность разным мастерским представить свои проекты и не завалить общую идею. И опыт, как известно, сын ошибок трудных. Это современный стимул для студентов. На каждый такой проект выделяется очень небольшая сумма. Не возбраняется привлечение средств со стороны. Мне лично было бы интересно, чтобы ребята оперировали теми средствами, какие им предоставили. Есть определенная сумма, значит, на эти деньги и снимай.
— Ваши избранники должны привлекать студентов ВГИКа, снимать тех, кто учится на актерском факультете?
— Нет, таких условий нет, хотя опять же в моем понимании это было бы прекрасно, но мы коллегиально принимаем все решения. Моя точка зрения такая: раз это вгиковская продукция, то надо использовать наш ресурс. У нас много талантливых студентов, актеров, звукорежиссеров, художников. Пока все еще только формируется, и можно идти на компромисс.
— Посмотрела несколько работ ваших студентов, попавших в объятия серьезных продюсеров. Их обставили высококлассными специалистами, но хочется спросить: «А сами-то вы где, ребята? Вас не видно».
— Всему свое время. Найти себя непросто. Начинающий режиссер необязательно должен сразу себя проявить. Мы все время говорим: «Тарковский! Тарковский!». Вы видели его диплом? При желании можно там увидеть Тарковского, но заявит он о себе позднее.
Моя первая картина получила приз за дебют, но я думал тогда, что, может быть, все это зря. Я же окончил Архитектурный институт. Сомнения продолжались до тех пор, пока судьба не дала мне «Зеркало для героя». Тогда я понял, что режиссерскую профессию выбрал не напрасно.
Тут еще надо учитывать сегодняшний контекст. Не так просто соответствовать нескольким пунктам предписаний. Студентам я всегда говорю: «Терпение — один из основных принципов в нашем деле».
— Вы ведь и сами хотите использовать нейросети в новом проекте?
— Есть идея снять сиквел «Макарова» с использованием ИИ. Мы со студентами занимаемся этим проектом. Там как раз есть возможность поработать с невероятными возможностями ИИ.
— Живые артисты будут участвовать?
— Как бы это сказать… Артисты будут, и я буду с ними иметь предварительную беседу. ИИ не очень хорошо работает с речью. Мои студенты мне уже показали возможности ИИ, когда он дополнен актерским озвучиванием. И что происходит без этого, мы тоже знаем.
— Речь неживая?
— Да. Это как раз та самая тактильность, о которой я уже сказал, но ИИ нужно обязательно заниматься. Иначе мы отстанем от жизни. Это даже не вопрос кинематографа, а новой реальности.
Поскольку у меня в «Макарове» действие происходит в нейропространстве, то там Останкинская телебашня стоит на Красной площади. Если я вам расскажу, как мы делали эту картинку, то это просто сюр («Макаров» снят в 1993 году. — С.Х.).
Сергей Маковецкий существовал там в нейро. Конфликт-то в чем? Маленький сын Макарова произносит цитату из стихотворения Мандельштама: «Мне на плечи кидается век-волкодав…». Прошло время. Маленький мальчик вырос, стал айтишником, сделал аватар отца, чтобы с ним общаться. И потом он понимает: что-то вышло из-под контроля. Он создает свой аватар, входит в нейропространство, чтобы узнать, есть там жизнь или ее нет. У меня продвинутые ребята — сделаем.
— Им-то все это наверняка интересно?
— Очень интересно. Мы делаем запрос ИИ: «Нужно кладбище по сюжету». В Свердловске есть фантастическое кладбище…
— Знаменитое кладбище братков? Довелось там побывать.
— Мы задаем вопрос, как может выглядеть кладбище в нейромире, где никто не умирает. ИИ через десять минут выдает такую картину! Даже не знаю, смог ли бы живой человек придумать такое? Это столбы света на могилах. Гуляют пиксели, цветы… Чума! У нас волосы встали дыбом.
Дальше мы спрашиваем: «Ты же не человек, ты не можешь чувствовать». Возникает диалог. ИИ отвечает: «Да, я не человек. У меня нет чувств, но я опираюсь на текст, который вы мне отправляете». Ответы приходят быстро. Живой человек не может так отвечать. И тут мы переглядываемся. А мы-то сами на что опираемся? На сказки, которые нам читали в детстве, на литературу, которую читали самостоятельно. То есть на текст. Мир Бунина, который мы воспринимали через книги, формирует нас.
Так что это самая актуальная тема на сегодняшний день — как реальный мир, привычный, классический, сможет сочетаться с совершенно новой реальностью.
— И вы готовы использовать новые идеи не только в сиквеле «Макарова», но и в еще одной смелой картине?
— Я сейчас работаю над проектом о великой певице Галине Вишневской. Это не байопик, а фантазии девочки. Как это у Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…». Я хочу понять, из чего выросло явление «Галина Вишневская». В ее книге есть замечательный эпизод воспоминаний, когда пацаны прыгают с обрыва в реку, и она тоже прыгает в воду.
— Это будет игровая картина?
— Игровая и фантазийная, с применением искусственного интеллекта. И он дал подсказку. Мы с оператором загрузили ему материал, и он выдал невероятную картинку: крупный план девочки под водой. Вы даже не представляете, что это такое. А мне нужно было, чтобы к ней подплыла большая рыба и запела «Очи черные». Фантазия такая детская. А ИИ выдал, как маленькая рыбка подплыла, ткнула носом, и девочка открыла под водой глаза и увидела большую рыбу, которая потом запоет «Очи черные».
То есть ИИ подсказал ход, как перейти в другую реальность. Все это жутко интересно, вот что я вам скажу. ИИ — замечательный партнер, новый член группы. Мы придумали ему имя Слава. Фильм будет называться «Вот идет Слава», и мы решили ИИ назвать Славой.
