«Меланхолия», замысел которой возник у Триера в период борьбы с депрессией, участвовала в конкурсе Каннского кинофестиваля 2011 года. Тогда самый радикальный режиссер современности высказался о Гитлере и стал персоной нон-грата. Музыка сфер в его картине звучит с небес и в частной жизни персонажей. Столкновение планет, одна из которых называется Меланхолия, получает вселенский размах.
Российские художники на планетарный размах не претендуют, все гораздо скромнее. Они рассматривают меланхолию как триумф без шума. Ее закат равен апофеозу. Руины становятся ключевым словом. В общем, распалась связь времен. При этом подчеркивается, что речь не об Апокалипсисе, а о выздоровлении мира, то есть через упадок нас ведут к свету, но ощущение, что ты оказался в мертвой и стерильной зоне. Жизни нет.
Куратор выставки комментирует: «Наш главный дар Земле, возможно, — это наше отсутствие». Временность присутствия человека на Земле рассматривается не как проклятие, а как условие красоты. От того, что все мы смертны, должно еще больше защемить сердце при созерцании условного заката над руинами.
Валерий Кошляков создал подобие Римского форума в миниатюре, напомнившего скорее макет некрополя совсем других времен. Ощущение, что жизнь остановилась, не покидает во время путешествия по выставке.
В проекте приняли участие 30 современных художников. Среди них Катя Исаева, Ольга Божко, Сергей Борисов, Елена Артеменко, Ирина Полин, Алексей Веселовский, Георгий Гурьянов, Петр Дьяков, Виталий Пушницкий, Михаил Розанов, Игорь Самолет, Аннушка Броше. Как ключевая работа заявлена «Северная Аркадия. Проекция рая» Сергея Сонина и Елены Самородовой — пространство «после всего». «Маскароны. Комната» опять же Елены Самородовой — мертвый кабинет с бумажными обоями, увенчанными изображением античных масок с разнообразием страстей. В центре торжествует гранитная ладонь, как карающая рука Командора.
Для «Торжества меланхолии» Даня Пирогов специально создал «Нору» из фанеры и деревянного бруса, похожую на панцирь гигантского реликтового существа. Позиционируется она как вариант внутреннего укрытия. Не столь радикальную форму уединения предлагает Ольга Божко. Ее «Ротонда» связана крючком из акриловых нитей и натянута на металлический каркас. Кружевной абажур венчает стволы мнимых берез.
Катя Исаева задается вопросом «Нужны ли мы нам?». Она вдохновилась образами братьев Стругацких, их научно-исследовательским институтом Чародейства и Волшебства «НИИЧАВО», который в свою очередь навеян впечатлениями от посещения советского НИИ в Подмосковье. Ее инсталляция «Кабинет Кристобаля Хозевича Хунты» создана из предметов таксидермиста, выставленных на аукцион, антилопы и двух гепардов.
В стеллаже светского образца словно законсервированы тонкая книжица «Умка» Юрия Яковлева и сочинение «Иметь или быть» немецкого философа Эриха Фромма. На развороте учебного пособия — изображение инструментов, необходимых для препарирования птиц и зверей, набивки шкурок и чучел.
Завораживающую 3D-анимацию «Метель» предоставила группа «Синий Суп». В отдельной черной-черной комнате на экране демонстрируют заснеженный пейзаж: суровый лес, замерзшая река, по которой на другой берег медленно идут люди. Совершенно непонятно, кто они, какое время на дворе, но впечатление, что неумолимо надвигается что-то страшное и неизбежное, не покидает. Вот тут зрителя засасывает в бездну еще одной «меланхолии».
