А между тем прошлой осенью «МК» поделился с читателями фотографией внешне незамысловатого квадратика в газете, представленного на выставке в Гослитмузее, получившей название «...И я вернусь».
Простая вырезка. Обычные буквы, едва ли высокохудожественные колонки. Но миллионы заучиваний наизусть и переписываний от руки. И яркий, как след от падающего метеорита, след в истории Великой Отечественной войны и всей нашей страны.
Проект ГМИРЛИ к 110-летию Константина Михайловича уже стал архивом, воспоминанием, но он вряд ли когда-нибудь будет превзойден. Хотя бы потому, что более обширный материальный отпечаток жизни классика, какой мы видели в здании на Зубовском бульваре, невозможно себе представить: документы, рукописи, подлинные членские билеты Союза писателей СССР, письменный стол, настольная лампа, кресло, заграничные магнитофоны/диктофоны, книги, фотографии и прочая, и прочая.
Но не только благодаря воплощению в Слове тревог и надежд всех советских красноармейцев и женщин, ждавших их возвращения домой, вошел в историю Симонов. В 1960-х, получаясь «служебным положением», Константин Михайлович пытался преодолеть - где это было возможно — рамки советской цензуры. То, что роман «Мастер и Маргарита» вышел в печати СССР (пусть даже в оскопленном виде) — его заслуга. И об этом - мы тоже уже рассказывали.
