Поскольку последний раз оперу Бойто «Мефистофель» показали в Большом театре аж в 1909 году, стоит сказать о ней пару слов. Даже любителям оперного искусства Арриго Бойто больше известен как автор либретто «Фальстафа» и «Отелло» Верди. Его опера «Мефистофель» не на слуху – ее ассоциируют разве что с воспоминаниями Федора Шаляпина, который спел заглавную партию в начале ХХ века в Ла Скала. Очень забавны воспоминания русского баса о том, как дирижер Артуро Тосканини пытался «режиссировать» и предлагал Федору Ивановичу принять позы «провинциальных трагиков тамбовской губернии», казавшиеся дирижеру настоящими «позами дьявола». Шаляпин, разумеется, на провокации не поддался и разработал собственный рисунок роли, который в конечном итоге маэстро Тосканини был вынужден принять.
Первый вариант «Мефистофеля» Бойто написал в 25 лет. Спектакль провалился, но молодой композитор не сдался и через несколько лет сделал вторую редакцию, которая имела успех. Сам Бойто имел активную гражданскую позицию и, как все уважающие себя итальянцы того времени (он родился в 1842 году), имел революционные взгляды. За два года до создания партитуры он вступил в корпус гарибальдийцев. Да и вообще принадлежал к движению так называемых «растрепанных» - что-то вроде «рассерженных молодых людей» образца середины ХХ века. Добавим, что в его жилах текла славянская кровь (мать была полячкой) и получим супер-харизматичного романтика, для которого образ того, кто «вечно хочет зла и вечно совершает благо» - предмет волнующих рефлексий. Фото пресс-служба Большого театра Сцена из спектакля фото Дамир Юсупов
Текст «Фауста» Гете брали за основу опер и прежде: хорошо известны и часто исполняемы два французских произведения – «Осуждение Фауста» Берлиоза и «Фауст» Гуно. Кстати, первоначальный провал оперы Гуно, которая является ныне хитом, также потребовал от композитора переработки. В обоих примерах заглавным героем является Фауст. Бойто создает спин-офф сюжета Гете и превращает в заглавного героя Мефистофеля. И это принципиально меняет акценты истории.
Ильдар Абдразаков стал инициатором постановки этой редкой для русского театра оперы на сцене Большого, избрав партию Мефистофеля для своего бенефиса. Валерий Гергиев поддержал идею и пригласил Джанкарло Дель Монако. В итоге афишу Большого театра украсила прекраснейшая партитура в смелом режиссерском решении и безупречном музыкальном исполнении.
Дель Монако, признаться, удивил, создав вместе с Антонио Ромеро мрачную картину, в которой нет ни капли бытовой определенности. Начало - сцена сотворения мира. Видеопроекция Альбы Троперо Гарсиа буквально погружает сознание в головокружительную иллюзию, а хор, звучащий с верхнего яруса, иллюзию закрепляет: конечно, это поют настоящие ангелы. Но вот появляется Мефистофель – высокий красавец Абдразаков (Ильдар или Аскар – нужное подчеркнуть) в идеально сидящем фраке с красной бутоньеркой в петлице, сверкающий бриллиантом в правом ухе и красными подошвами лакированных ботинок. «Сатана здесь правит бал» - хоть это не их той оперы, но вполне годится для атмосферы этой. И сразу же Мефистофель начинает творить свой мир – на глазах зрителей выезжают тяжелые, мрачные графитовые стены, лестницы в никуда, выбегают люди в черно-серо-белых костюмах в духе итальянского неореализма. Но что-то в этом мире не так – слишком много на сцене цирковых артистов, чьи трюки, ужимки, прыжки, хождение на ходулях вызывает страх, а не радость. И это, конечно, тоже привет от Феллини, для которого цирковые образы были ключом к опасному миру подсознания.
Мефистофель ведет Фауста (обладатель яркого тенора Константин Артемьев) в свой ад – инфернальное кабаре. Их портал – это светящаяся карусель. Их цель – сатанинский шабаш. Сцена заливается красным светом, восставшие из могил гости корчатся в диком танце, а над всем этим парят на лонжах ведьмы. Картина, которая вполне предвосхищает булгаковский бал у Воланда Фото пресс-служба Большого театра Мефистофель фото Дамир Юсупов Ильдар Абразаков в роли Меяистофеля
Только вот Маргарита (Рамиля Миниханова) здесь совсем не булгаковская ведьма. Она до изумления невинна и до абсурда наивна. Все строго по Гете. Сцена смерти и прощения Маргариты завершается появлением гигантского светящегося креста. Звучание льющегося голоса певицы на фоне красивейшего оркестрового сопровождения, в котором композитор не постеснялся самых простых, если не сказать банальных гармоний, становится эмоциональной кульминацией оперы. И признаться, последующая сцена, в которой Бойто использовал сюжетную линию второй части гетевского произведения, кажется в драматургическом отношении лишней. Да, там много прекрасной музыки, много света – действие происходит в Греции, все в белом и после инфернальных черно-красных сцен глаз, конечно, отдыхает. Но надо ли отдыхать? Не лучше бы сразу перейти к эпилогу, в котором состарившийся инвалид Фауст находит в себе силы отказаться от последнего соблазна Мефистофеля? И отправить его ко всем чертям на его жуткой карусели прямой дорогой в ад. А нам насладиться финальным экстатическим хором, прославляющим Всевышнего.
