Киев. Это я в детсадике, мне годика три. Я некапризная девочка, плакала, только когда мама уходила — начинала ее искать. Но вообще я была такой помощницей воспитательницы… по труду. Всех накормить, постелить постельку, поправить подушечку — это я. «Лидочка будет хорошей хозяйкой», — говорила воспитательница.
А это пятый или шестой класс. Мы с мамой и сестрой Ирой пошли в фотоателье сфотографироваться. Мама нас с сестрой воспитывала так: самое главное, чтобы была чистота, распорядок и порядок.
1979 год. Съемки фильма «Ожидание». Мне всегда нравилось творчество, и во всех кружках я пела, танцевала, играла в каких-то постановочках. Всегда понимала, что буду актрисой, не зная всей тяжести этой профессии. «Но как же я стану артисткой, если не снимаюсь в кино?» — думала я. И вот однажды убежала с уроков и одна поехала на студию Довженко. Мне было 13 лет. Кстати, хочу сказать, что 13 мое счастливое число. Мой номер в роддоме был 13а, так как я из двойни. Любимое число Евгения Вахтангова тоже 13. И первая моя картина случилась, когда мне было 13.
И вот студия Довженко. Рядом с проходной там было такое окошечко, где располагалась актерская картотека. Туда я и отдала свою фотографию, сказала, что хочу стать артисткой. Мне вручили лист бумаги, на котором я написала фамилию, домашний адрес, сколько мне лет, рост. А женщина, что сидела в этом окошке, на меня так внимательно посмотрела: «Девочка, подождите, сейчас к вам выйдут, может, вы в кино будете сниматься». «Прямо сейчас?» — спросила я, не успев даже испугаться. «Ну не прямо сейчас, но за вами придут, не уходите».
И за мной действительно пришли. И вот меня привели в комнату, где сидел, как я потом узнала, второй режиссер. После того как я прочла стихи, он отправил меня уже на встречу с режиссером картины Радомиром Борисовичем Василевским на метро «Арсенальная», где через несколько дней был уже большой отбор кандидатов на картину. Там я впервые сыграла этюд: как я иду по улице и вдруг вижу чужой кошелек. «Что вы будете делать?»
Другие девочки пугались, увидев кошелек, а я понимала, что мне надо случайно его найти. И вот иду, глазею по сторонам, ем мороженое и присматриваюсь — вроде что-то лежит, разговариваю с проходящими мимо невидимыми людьми: «Это не вы потеряли кошелек?» — такая честная девочка. Это и была оценка факта по школе, хотя тогда я этого не понимала.
Телеграмма о том, что я утверждена на главную роль, пришла, когда я была в пионерском лагере. Приехала мама, забрала меня и повезла на съемки в Одессу.
Это фотография со съемочной площадки. Мою бабушку играла потрясающая актриса Вахтанговского театра Лариса Алексеевна Пашкова, папу — Валерий Носик из Малого. Там вообще была грандиозная команда: Валентина Талызина, Николай Гринько… На съемках у нас были прекрасные отношения: Лариса Алексеевна меня подкармливала, а когда приезжал ее муж, легендарный директор Союза Госцирка Анатолий Калеватов, они мне покупали сладости, катали на каруселях, в ресторанчик водили. Кстати, Юрий Васильевич Катин-Ярцев, который играл фотографа, тогда сказал маме: «Вашей девочке надо поступать в Театральный институт имени Щукина». Поэтому после окончания школы других вариантов мы не рассматривали.
И вот Москва. Щукинское училище. Но мы опоздали, приехали с мамой к конкурсу, когда все отборочные туры закончились. Я попала в последнюю восьмерку (хотя слушали десятки) и, когда вошла в класс, увидела Пашкову. Я и не ожидала, что она будет принимать экзамены. Я зажалась страшно, испугалась. Почему? Потому что старшекурсники предупреждали: «Только не говорите, что снимались в кино, вас не примут», типа вы испорчены, а им нужна «чистая глина».
Прочитала я свою программу ужасно. Тем не менее объявили, что все свободны, кроме Лиды Вележевой. Я вошла в аудиторию, Лариса Алексеевна сказала: «А ведь я вас узнала, Лидочка. Понимаю, вы можете лучше, но, наверное, вы, увидев меня, растерялись?» «Да», — призналась я. И тогда она направила меня к Алле Казанской, которая в тот год набирала курс. «Понравитесь вы ей — возьмет, а не понравитесь…». Я зашла, прочла программу, и меня сразу пропустили на экзамены по общеобразовательным предметам.
Но история моего поступления на этом не закончилась: сочинение я написала на «2». Двойка была за ошибки. А ошибки были из-за путаницы русского и украинского языков: вместо «что» у меня «што», и таких пять — верная «двойка». И тогда из-за этой «двойки» Казанская пошла со мной в Министерство культуры. И вот она уже в кабинете министра, я — в приемной, рядом с секретаршей. Меня вызывают: замминистра смотрит на меня с хитрым прищуром: «Ну что, очень хотите быть артисткой?» — «Очень». — «Будете». И мне разрешили пересдавать экзамены, только осенью и вместе с режиссерами.
Нам в училище не разрешали сниматься, но Алла Александровна как будто взяла меня под крыло. Она отпустила меня в сентябре на втором курсе на съемки фильма «Государственная граница». Здесь мы снялись с Алексеем Брондуковым во время перерыва.
Я играла эксперта-криминалиста вместо Кибрит, но по фамилии Китаева. Профессиональный лексикон моей героини давался непросто, но дядя Гера Мартынюк и Александр Каневский взяли меня под крыло и рассказывали о своих собственных сложностях в начале пути, и мы прекрасно работали.
Тут мы уже с Лешей женаты. И в этом же фильме снимался мой любимый педагог Владимир Абрамович Этуш, который мне очень много дал в профессии. Дал мне пунктуальность, научил быть готовой к работе в любых обстоятельствах, уметь ошибаться, уметь исправлять ошибки, а не сидеть и страдать, и главное, идти вперед. Во время съемок только режиссер с оператором знали, что мы с Лешей муж и жена, но каждый под своими фамилиями: он Гуськов, я Вележева. Сестра поменяла фамилию, мама поменяла, и я единственная, кто ее оставил. В общем, никто не знал, и за мной ухаживали все мужчины из киногруппы. Но через четыре или пять дней было сказано «ребята, это жена Алексея Гуськова», и все очень огорчились.
Я могу сказать о Лёше только одно — любая актриса или актер, находясь рядом с ним, получают хорошую школу. И что он не столько за себя, сколько за партнера работает. «Лёша, бойся плохих партнеров, они потащат тебя за собой», — говорил ему его педагог Евстигнеев. Поэтому он всегда партнеров поднимал и протягивал руку тактично, если видел, что партнер пошел не туда. У него нет звездной болезни. А люди со звездной болезнью — это одеяло на себя. Сейчас у нас большая совместная работа — замечательный сериал «Золотое дно» по сценарию Сергея Минаева, режиссер Илья Ермолов, молодой и очень талантливый. После моей «Березки» это, пожалуй, лучший сценарий, что я прочла за последнее время. Так что с Лешей мы живем долго, счастливо и будем жить еще много-много лет. Он — защитник семьи и своей судьбы. Это такой тыл — порядочно-мужской.
Это мои красавчики — Володя и Митя. У них разница 4,5 года. Димитрий рожден в День святого Димитрия Солунского, а Владимир рожден в Рождество Христово. Володя взял породу моей мамы, а Митька — вылитый Нина Михайловна, Лешина мама. Володя сначала хотел быть пиротехником, потом нефтяником, а все кончилось артистом. А Митя у нас мозг семьи. Он в свое время сказал так: «Папа артист, мама артистка, уже и брат артист. Нет, в этой семье кто-то должен быть умнее и зарабатывать деньги». Он сначала окончил ВГИК, а второе образование получил в Высшей школе экономики. Работает в сфере финансовых технологий.
У моих детей нет наглости. Они очень скромные, не пиарятся на родителях. И даже мои коллеги, которые уже поработали с Володей, спрашивают: «Это однофамилец или сын?» И узнав, что он наш с Лешей сын, удивляются: «Надо же, у таких известных актеров и такой утонченный, воспитанный парень». Без пафоса, звездного шлейфа семьи. Мне очень нравится его работа в спектаклях «Повести Пушкина», в «Тане». Он не портит спектакль «Евгений Онегин», куда вошел в прошлом сезоне.
Когда Римас Туминас в Эпидавре выпускал «Царя Эдипа», я была назначена в состав с Людмилой Васильевной Максаковой на роль Иокасты. Но не поехала репетировать в Грецию, потому что у меня к тому времени был подписан контракт на съемки. Но Иокаста ко мне все же вернулась — в прошлом сезоне Людмила Васильевна сказала: «Эту роль пусть играет Лида Вележева». Как говорят, от судьбы не уйдешь.
Никогда не думала, что буду играть Настасью Филипповну в сериале «Идиот». Я вообще не из тех актрис, которые делают что-то, чтобы получить роль, — роли ко мне приходят сами. Так пришла и Настасья Филипповна. Совершенно случайно. Уже потом, во время съемок, и сам Владимир Владимирович, и его второй режиссер рассказывали мне, что очень много просмотрели актрис, а все никак не могли найти свою Настасью Филипповну. На тот момент хорошо смотрели сериал «Воровка». Его обожали на Брайтон Бич. И мне второй режиссер рассказывал: «Вот мы включаем телевизор — идет «Воровка», как раз попадаем на вашу сцену». Тут же звонят Бортко: «Владимир Владимирович, включите второй канал». — «Зачем?» — «Включите». Он включил, посмотрел и только сказал: «Вызывайте».
Я приехала на пробы. Первая сцена была «у камина». Я жару дала по-театральному, но меня утвердили. А надо было еще пройти канальный кастинг: сериал же весомый, дорогой, на него делалась ставка. Я шла на утверждение среди всех кандидатов самой последней. Редакторша очень опытная, с которой Бортко всегда работал, забраковала всех. Но когда увидела мою пробу, сказала: «Так вот же она. Что ты меня мучаешь?» В общем, планеты сошлись. Помню, как одна актриса после утверждения мне сказала: «Лидочка, если ты плохо сыграешь, тебя немножечко поругают. А если ты сыграешь хорошо, то тебя с г… смешают. Значит, это успех».
Эту сцену снимали ночью. Было сложно: сцену вела я, а рядом стояли именитые актеры. «Куда я попала?» — думала я, и было волнительно, хотя все они меня поддерживали. Помню, что попросила режиссера дать мне в помощь что-то в руки, а он: «Ничего, Лида, играй «голой». Он только просил играть ритмично: «Пойми, что тебя несет», — и я настолько вошла в это состояние… на разрыв. Даже перерыв сделали, потому что я чувствовала (и не только я), что взорвалась.
Спектакль «Без вины виноватые» Петра Наумовича Фоменко. Роль у меня небольшая — Отрадина. Но у хорошего режиссера и маленькую роль можно сыграть замечательно, а у посредственного… Но думала ли я, играя в Театре Вахтангова, что спустя годы мне выпадет судьба сыграть в этой пьесе роль Кручининой, но уже в Малом театре. В Вахтанговском ее играла Юлия Константиновна Борисова.
У нас с ней были теплые отношения, и когда меня утвердили на роль Настасьи Филипповны, я набралась смелости и подошла к ней: «Меня утвердили на роль Настасьи Филипповны». И она в гримерке взяла меня за руки: «Лидочка, я вас поздравляю. Это ваша роль, но запомните: так, как играла я, уже играть нельзя». И потом я поняла, о чем мне говорил Владимир Владимирович Бортко: играть не широко, не театрально, и это же имела в виду Юлия Константиновна.
Тогда любой народный артист, участвовавший в юбилейном спектакле «Пристань», сам мог выбрать себе партнера. А труппа-то огромная, и насколько же мне было приятно, когда Юрий Васильевич Яковлев сказал: «А не согласитесь ли вы быть моей партнершей?» Это такая честь для меня! Он же думал, перебирал всех, а выбрал меня.
Когда у нас было 100-летие театра, я подумала: а какой спектакль подошел бы к 100-летию нашего театра? И вдруг мне приходит в голову роман Сомерсета Моэма «Театр». «А почему бы и нет?» — подумала я фразой Джулии Ламберт. Я позвонила режиссеру Ольге Субботиной, которая в театре уже поставила замечательный спектакль «Бовари». И с этой идеей материала мы с ней отправились к Римасу. И он сразу же дал нам добро на эту постановку: «Это хорошая идея», — сказал он.
