Это была такая актриса! Красавица удивительная. Впрочем, для людей данной профессии это же не главное, правда? Да, личная жизнь, внешние данные, конечно, имеют значение. Но суть, сущность, мастерство человека, игра, та самая великая игра в искусство, в перевоплощение — вот что важно.
Но все же… Ты пересматриваешь ее «Донскую повесть»… Ее, ее – при том, что без Шолохова, без выведенных им характеров здесь ничего не получилось бы. И без Леонова бы не получилось: какая великолепная, глубокая, одна из первых его ролей. Но она, Чурсина… О боже! Да там просто утонуть можно в ее глазах, той неимоверной манкости и греховности, да. Посмотрит, и ты уже никуда от нее не свернешь – только к ней, только с ней, обратной дороги нет.
И «Адъютант его превосходительства». Там персонаж Виктора Павлова – Мирон Осадчий, бандит из бандитов. Но ведь тоже человек, как к нему ни относись, мужик… Вот и он пропал, вот и он не может оторвать взгляда от ее голубых голубиных очей, он провалился в них как в омут с головой. Да, эти женщины Чурсиной, безумные красавицы, действовали на сильный пол, как удав Каа на бандерлогов: «Бандерлоги, слышите ли вы меня? Подойдите на шаг ближе!» Хотя больше похожа она, конечно, на Багиру.
А вот еще «Два билета на дневной сеанс». Чурсина там играет эстонку, женщину с пониженной социальной ответственностью. Но какую! Как же повезло молодому Збруеву: он видел эту неотразимую женщину вблизи себя, просто рукой подать. Но она-то его отвергла.
Если сказать «эталон красоты» – ну, ни о чем. Звучит как-то холодно, по учебнику. А зачем? Не надо ничего говорить, просто смотрите на эту женщину и восхищайтесь.
А в жизни… Она вступила в КПСС в 29 лет, сразу после комсомола. Вспомнил, как Чурсина сидела во всех этих брежневских президиумах, украшала собой тот безликий официоз. И что ей там было надо? Но сидела как миленькая, не отказывалась. Не могла уже отказать.
Только знаете, этот официоз никак ее не испортил. Она вообще не бронзовела, наверное, потому, что просто не умела это делать. Никакого памятника самой себе, любимой. Одиночество – да, было. Несмотря на трех мужей, самых разнообразных, среди которых и режиссер-то прекрасный, снимавший ее поначалу во всех звездных фильмах. И сын Андропова был там, да. А все равно – одиночество женщины, к чему она пришла. Конечно, любила, иначе бы не сошлась, не соединилась ни с кем из них. Но, может, просто они ее не стоили?
Одиночество личное – да. Но когда тебя любят миллионы твоих зрителей, когда они всегда с тобой, так тебя понимают... Ну, счастье какое-то. Играла императриц, а куда же без этого такой статной красавице.
И что, Чурсина – королева? Да еще в таком пафосном, великолепном Театре Советской Армии. И Российской Армии. Оказывается, вовсе нет. Видимость одна. Только мало кому открывала она свою бессмертную, очень ранимую душу. Вот вам пример: на юбилее Ларисы Голубкиной, тоже примы Театра армии, Чурсина выступила с поздравлением и сказала, что всегда боялась ее, Ларису, – та казалась ей почему-то абсолютно неприступной. Чурсина боялась, представляете!
А вы слышали, как она читает Ахматову? Как нечто свое, сокровенное, прочувственное. И вы еще будете говорить: официозная гранд-дама…
В ее театре, где она сыграла столько знаковых ролей, в конце ее земной жизни их почти не осталось. Так бывает. Неважно, сколько тебе лет и что ты народная СССР, но вот когда оттирают, такое ощущение, что ты уже не нужна… Безусловно, она это сильно переживала. Потому что роли, актерство, театр и кино – да она ради этого своего святого предназначения отдала всё, что у нее было, самое сокровенное. Очень личное, невозможность иметь детей… Вот такая эта женщина.
…Она знала, что неизлечимо больна, и умирать уехала в свой Ленинград-Петербург – туда, где прошли лучшие, прекрасные ее годы, туда, где была настоящая любовь. Там она и ушла одна навсегда.
А я вот смотрю еще и еще раз эту ее «Линию жизни», эти фильмы о ней, интервью – и будто с ней разговариваю. А потом будет кино, где она вновь так неотразима. Значит, никуда она не ушла, понимаете. А разве такие актрисы, такие женщины уходят…
